Одной из мер воздействия, которые Литва считает оправданными  для давления на Беларусь по вопросу БелАЭС, является выход Литвы из энергокольца БРЭЛЛ (Белоруссия, Россия, Эстония, Латвия, Литва), связывающего электрические сети входящих в него стран. Косвенно это давление и на Россию, поскольку работа энергокольца делает возможным транзит электроэнергии в Калининградскую область, не обладающую достаточными мощностями для автономной работы. Впрочем, вполне логично что БелАЭС как общий проект Союзного государства порождает и общие риски, с ним связанные.

Именно общие. Даже если оставить проблему Калининграда за скобками, остаётся необходимость работы энергосистем РФ и РБ в едином ритме. Причём граничный срок приведения угрозы в исполнение не так уж и далёк — 2025 год.

Как «Мир» ужался до БРЭЛЛ

В каком-то смысле БРЭЛЛ можно считать наследием СССР, хотя появилась она ровно спустя 10 лет после его исчезновения, в 2001 году. Почему же тогда наследие? Дело в том, что вместе с СССР исчезло много чего уникального, и спустя годы в существование иных вещей верится с трудом.

Скажем, не всем известно, что когда-то энергосети половины европейских государств работали в рамках единой энергосистемы «Мир» — инфраструктурной базы Совета экономической взаимопомощи. Соглашение о её создании было подписано в 1962 году в Праге. Система «Мир» объединяла Польшу, Болгарию, Румынию, Чехию, Словакию (тогда в виде единой Чехословакии), ГДР и, конечно, СССР, причём её суммарная установленная мощность превышала 400 ГВт. В 1979 году «Мир» и Единая энергосистема СССР начали работать в параллельном режиме, кроме того, через вставки постоянного тока существовала возможность экспорта электроэнергии в страны, не входившие ни в одну из энергосистем: Австрию, Финляндию.

Как раз экспорт и создание континентальной энергосистемы объясняют наличие избыточных энергомощностей на Украине, в Беларуси (планировавшаяся Минская АТЭЦ), на Северо-Западе России.

С ликвидацией СССР многое изменилось. Но только не в энергосистеме, которая де-факто продолжала оставаться если не общей, то единой. 8 декабря 1991 года были подписаны Беловежские соглашения. А уже 14 февраля 1992 года правительства России и 10 республик подписали договор о создании Электроэнергетического Совета СНГ. Отсутствие в этом списке прибалтийских республик не должно смущать. Ведь Совет — один из органов СНГ, к которому они не имеют отношения. Однако это не означает, что с выходом из состава СССР эти республики полностью отделились от остальных и только в 2001 году согласились на создание энергокольца. Отнюдь. В 2001 году его создание было лишь оформлено документально, прописано на межгосударственном уровне, после чего все участники соглашения получили возможность развивать генерацию с оглядкой на такой удобный инструмент экономии.

Скажем, то обстоятельство, что 7 ОЭС (объединённых энергосистем) России имеют возможность работать в параллельном режиме, позволяет в целом по стране держать на 10-12 ГВт установленных мощностей меньше, чем если бы разные регионы России опирались бы лишь на самостоятельную генерацию.

БРЭЛЛ

Источник: so-ups.ru

В каком-то смысле БРЭЛЛ можно считать сильно уменьшенной копией энергосистемы «Мир». Правда, если последняя была инфраструктурной основой экономического союза социалистических государств, то БРЭЛЛ — скорее попытка сосуществовать с не слишком любезными соседями. Но любезности любезностями, а дом и его инженерные сети общие.

Источник: operby.com

Снабжение электроэнергией Калининградской области происходит благодаря транзиту энергии через Литву. Однако в Литву электроэнергия попадает в основном из Беларуси — на рисунке видны 3 ЛЭП 330 кВ, а также самая протяжённая 750 кВ «Смоленская АЭС — ПС Белорусская». По ней, а также по ЛЭП «Новосокольники — Полоцк» энергия уходит в направлении бывшей Игналинской АЭС, где расходится по энергосистеме Литвы, а также уходит дальше — в Калининград и Латвию.

Как можно понять из первой иллюстрации, в работе энергокольца принимают участие ОЭС Центра и ОЭС Северо-Запада. Согласно данным Системного Оператора ЕЭС, в 2016 году работа энергокольца обеспечила следующий результат:

Источник: so-ups.ru

Скандальные соседи

Ещё не так давно эти цифры были выше. Общая потребность Латвии и Литвы в электричестве — порядка 12 млрд кВт·ч (всего один блок БелАЭС, вырабатывающий 10,5 млрд кВт·ч электроэнергии в год, практически полностью мог бы решить их проблемы). Однако прибалты отбирают из энергокольца всё меньше. Если Литва сегодня импортирует до 80% электроэнергии (около 7 млрд кВт·ч в год), то 42% импорта приходится на поставки эстонских электростанций (Эстония — единственная из трёх республик, имеющая профицит производства электроэнергии), а также на на транзит электроэнергии через  Estlink-1 и Estlink-2 — два подводных энергомоста наподобие тех, что связывают Россию с Крымом через Керченский пролив. По ним в Эстонию попадает финская электроэнергия, поставляемая затем через Латвию в Литву.

17% импорта приходится на NordBalt — ещё один энергомост через Балтику, но уже из Швеции.

Источник: modernpowersystems.com

Зелёная линия на рисунке — LitPolLink, ЛЭП из Польши. Суммарно они сократили поставки российской электроэнергии в Латвию и Литву примерно втрое от уровня 2014-2015 годов, хотя Россия пока ещё продолжает сохранять 1-е место в списке экспортёров электроэнергии в Литву.

Вторая очередь LitPolLink (вопрос о строительстве пока не решён) сократит энергетическую зависимость от России ещё сильнее. Вроде бы победа?

Буквально недавно в «свидомой» части интернета (Украина), «свядомой» части (Беларусь) и «либеральной» (Россия) можно было наблюдать бурную радость от поломки энергомоста на Крым. Автоматика отключила его на час-полтора, ликование не смолкало пару дней. Фокус внимания тут очевиден, и именно он не позволяет заметить того, о чём прекрасно известно в прибалтийских республиках: морские энергомосты — штука непредсказуемая. Плановые ремонты и обслуживание, аварийные отключения… — «вещь отличная, только каждую неделю ломается», как шутят в балтийских СМИ. Причём шутят по поводу NordBalt, а не крымского.

Про неделю, конечно, перебор, но 10-12 случаев в год продолжительностью от нескольких часов до недели — для этого энергомоста норма: «За год аналогичные соединения через Балтийское море отключаются в среднем 9,8 раза», — говорится в официальном заявлении литовской энергопередающей компании Litgrid. А ведь именно под водой проложены 1700 из 2200 МВт мощностей, гарантирующих Латвии и Литве относительную энергонезависимость.

Причина частых поломок — разные частоты работы энергосетей. В UCTE (охватывает континентальную Европу от Португалии до Адриатики) — 60 герц, в «энергоострове ЕС» (такое название получили энергосети Литвы, Латвии и Эстонии) — 50. Приходится преобразовывать переменный ток в постоянный, затем обратно с понижением его частоты. Всё это работает через вставки постоянного тока, которых к настоящему моменту установлено 10 в Литве и 6 в Эстонии. Предположительно будет ещё 8 (6 на LitPolLink-2 и 2 на энергомосту Швеция — Латвия), и есть лишь один надёжный метод избежать отключений: полностью переделать энергосети республик на европейский манер.

Забавно, что сама Финляндия, протянувшая Литве руку помощи, при этом активно импортирует электроэнергию из РФ — чуть более 3 млрд кВт·ч в 2016 году. И примерно половину от этого объёма, если судить по сечению энергомоста, она отправляет по Estlink Литве.

Вот откуда растут ноги украинского газового реверса. По данным Федеральной таможенной службы, в 2016 году Финляндия нарастила импорт электроэнергии из РФ на 20%, воспользовавшись девальвацией российского рубля. Литве же, наоборот, пришлось пользоваться энергомостами, введёнными в строй в 2014-2015 годах, и сократить закупки подешевевших в валютном измерении российских киловатт·часов. Неплохой бизнес.

Есть ещё один тонкий момент. Поставки из Скандинавии зависят не только от бесперебойной работы энергомостов через Балтику, но и от погоды. В Литву идёт энергия от скандинавских ГЭС, что вполне логично, иначе Литва давно бы разорилась. Однако ГЭС — союзник ненадёжный. «В Швеции и Финляндии, где Литва закупает существенную долю электроэнергии, выпало мало снега. ГЭС не хватает воды. Гидроэлектростанции вынуждены снизить производство дешёвого электричества», — писал в марте обозреватель RuBaltic Андрей Стариков. С дефицитом воды Финляндия может справиться проверенным в 2016 году способом — нарастить импорт в РФ и перепродать Литве. Но это точно энергонезависимость?

Получается так: энергомосты, шведские и финские ГЭС — всё это работает, и неплохо, пока в резерве остаётся БРЭЛЛ. Остаётся и может в критический момент выдать Латвии и Литве энергию в случае неполадок с энергомостами.

Отсель грозить мы будем русским

В последнее время угрозы выйти из БРЭЛЛ громче всего звучат от литовских политиков и связываются со строительством атомной станции в Беларуси. Однако политики лукавят. На самом деле, устные предупреждения о необходимости расстаться с бывшей союзной энергосистемой прозвучали ещё перед принятием республик в ЕС. Затем они были подтверждены в Третьем Энергопакете (регулирует отношения стран ЕС с поставщиками энергоносителей и требует препятствовать или ограничивать допуск на рынок ЕС компаний, сосредоточивших добычу (производство) энергии и её доставку потребителю). Прибалты имеют право на поблажки, но лишь до определённого момента. Чаще всего в качестве граничного срока называется 2025 год — до этого времени Прибалтика должна подготовиться к выходу из БРЭЛЛ и работе в энергосистеме ЕС. Впрочем, пусть они сами расскажут:

Т. е. зафиксировали — впервые о выходе из БРЭЛЛ в Прибалтике заговорили примерно во второй половине 2000-х, за несколько лет до начала строительства БелАЭС.

Отсюда следует:

  1. Увязка выхода из БРЭЛЛ со строительством станции — неуклюжая попытка привязать его к текущей повестке, пошантажировать. А возможно, не столько надавить, сколько заранее оговорить для себя причину, которой можно было бы аргументировать нежелание возмещать России и Беларуси расходы на создание дублирующей инфраструктуры. Председатель комитета Сейма Литвы по европейским делам Гедиминас Киркилас в 2015 году признавал существование проблемы: «Да, такие разговоры [выплата России компенсации в размере 2-2,5 млрд евро за выход из соглашения] имеют место, и даже проведено исследование, в котором фигурируют цифры немного поменьше, чем назвал нынешний президент России. Речь идёт примерно о миллиарде евро. Я бы не стал исключать того, что Евросоюз постарается нас убедить, чтобы мы компенсировали этот выход»;
  2. Некоторые из литовских политиков осознают все проблемы выхода из БРЭЛЛ и уже сегодня пытаются сдвинуть поставленный срок на 2030 год, однако в Литве таких явно меньшинство.

Кто от кого уйдёт

Транзит электроэнергии через Литву покрывает 40% потребности Калининградской области в электроэнергии, это основная задача БРЭЛЛ для нас. Значит ли это, что Союзное государство — заложник энергокольца? Совсем нет.

Как уже говорилось, одна из причин «сшивания» ОЭС в СССР — экономия на мощностях, необходимых для работы энергосистемы. Можно быть независимым, просто это дороже стоит.

Теперь давайте смотреть, что происходило на Северо-Западе Союзного государства с тех пор, когда прибалтийские республики стали впервые грозить выходом из энергокольца:

  1. Была выбрана площадка для строительства БелАЭС, сегодня оно уже вступает в финальную стадию. В энергии этой станции нуждается экономика Беларуси, однако строилась она ещё и с учётом потребностей БРЭЛЛ. В декабре 2008 года в одном из сообщений «Белэнерго» упоминалось, что из-за ремонта (а затем и вывода из эксплуатации Игналинской АЭС в Литве) линия «Смоленская АЭС — ПС Белорусская» работала на пределе возможностей. Долгое время так продолжаться не могло. К слову, закрытие Игналинской АЭС можно считать своего рода «малым выходом из энергокольца», ведь соглашение заключалось с учётом её мощностей.
  2. В 2013 году в Калининградской области было запланировано строительство 3 газовых ТЭС суммарной мощностью 760 МВт, резервной угольной станции (ещё 195 МВт), а также 250 км ЛЭП для выдачи мощности с этих станций в энергосистему области. В 2016 году строительство стартовало, к 2018 году, т. е. как раз к чемпионату Европы по футболу, они должны быть сданы. Топливо станции будут получать из СПГ-терминала, к тому же планируется расширение подземного хранилища газа в Калининграде до объёма 0,8 млрд кубометров. Как уточняет и. о. министра развития инфраструктуры Калининградской области Елена Дятлова, после 2020 года возможно также строительство в области объектов альтернативной энергетики, а также малых АЭС — Минэнерго пока определяется.

Именно проведение чемпионата Европы было выбрано в качестве объяснения таких вложений в энергетику Калининградской области. Однако чемпионат пройдёт, а станции останутся, делая Калининград независимым от транзита энергии по энергокольцу.

На этом, к сожалению, вложения не закончатся. БРЭЛЛ решает проблемы не только транзита энергии в Калининградскую область, но и энергоснабжения ряда областей РФ. Скажем, энергию Смоленской АЭС по линии 750 кВ получает РБ. Понижает напряжение и отправляет в Литву. Литва передаёт Калининграду, отбирает на свои нужды и отдаёт остаток Латвии и Эстонии. Последняя, в свою очередь, экспортирует энергию в РФ. Такой вот взаимозачёт. Если от него отказаться, придётся строить ЛЭП, компенсирующие кольцо. Те самые 2-2,5 млрд евро, о которых говорилось выше.

Поэтому рассуждать в логике мексиканской дуэли применительно к энергетике изначально неверно. Независимо от того, кто инициирует прекращение действия соглашения о работе энергокольца БРЭЛЛ, проигравшими окажутся все его участники.

Так, согласно исследованию Elering, AST и Litgrid (операторы электросетей Эстонии, Латвии и Литвы), республикам Прибалтики тоже нужно будет потратиться и на ЛЭП, и на новую электростанцию мощностью примерно 0,5 ГВт. Причём Прибалтике ещё «повезло». Масштабная постсоветская деиндустриализация сильно уменьшила эти расходы.

Что дальше?

Хотя России и Беларуси размыкание энергокольца невыгодно точно так же, как и Прибалтике, следует исходить из того, что к 2025 году Латвия, Литва и Эстония станут полноправной частью энергосистемы ЕС. Этого может и не случиться. В России и Беларуси, как мы видели, станции и ЛЭП строятся, в то время как республики Прибалтики пока не могут договориться, как именно будет происходить отключение. Вполне возможно, что на практике оно затянется до 2030 года. Однако исходить и планировать развитие Союзной энергосистемы необходимо именно из срока, заявленного нашими пока ещё партнёрами. Это во-первых.

Во-вторых, интерес к сохранению БРЭЛЛ вроде бы есть у ЕС. По крайней мере, в прошлом году вице-президент Еврокомиссии по энергосоюзу Марош Шефчович обсуждал такой вариант с министром энергетики РФ Александром Новаком.

ЕС можно понять. К настоящему моменту затраты только на вставки постоянного тока для энергомостов уже достигли 1,4 млрд евро. И платят их, как можно понять, совсем не прибалты. В масштабах Европы затраты не такие уж и большие. Другое дело, что вряд ли их удастся когда-нибудь вернуть. Поэтому до 2025 года всё ещё может переиграться. Однако даже несмотря на такую возможность, республики Прибалтики следует максимально исключить из дальнейших планов развития энергосистемы Союзного государства. Наступать дважды на одни и те же грабли как минимум неразумно.

Итак, чем стоит заняться после создания маршрутов, дублирующих БРЭЛЛ, и окончания строительства резервных электростанций? Тем же, что планировалось в конце существования СССР, хотя уже и в меньшем масштабе: экспортом энергии в Европу.

Так выглядела европейская энергосистема в 2013 году. На видео обозначены суточные перетоки между странами. К настоящему моменту в основном ситуация сохраняется. Однако в ближайшие 5 лет она начнёт кардинально меняться. Причина — в атомной энергетике ФРГ. К 2022 году все атомные станции Германии будут остановлены. А значит, Германия, которая сегодня поддерживает соседей перетоками, сама превратится в импортёра электроэнергии. Кто станет её поставлять и балансировать европейский энергорынок?

Такими поставщиками могут стать БелАЭС и Балтийская АЭС (находится в Калининградской области, в настоящее время строительство приостановлено). В обоих случаях договариваться о транзите придётся с Польшей, однако следует признать, что тамошние элиты крайне редко смешивают русофобию и экономику. Заработать на транзите энергии в Германию, получив таким образом не только доход, но и определённое влияние на одного из лидеров ЕС? Почему нет?

Ситуацией хочет воспользоваться и Украина (реконструкция ЛЭП «Хмельницкая АЭС — Жешув», переключение 2-го блока ХАЭС на экспорт, достройка 3-го и 4-го блоков ХАЭС). Проект любопытный, только Украина носится с ним уже лет 10. И даже если возьмётся сегодня, то достройку 3-го блока обещает только к 2025 году, тогда как БелАЭС почти завершена, остаётся только протянуть ЛЭП и установить вставку постоянного тока.

Неплохие перспективы у Балтийской АЭС (предположительный срок сдачи — 2025 год, готовность энергоблоков порядка 25%). К этому моменту от АЭС откажется ещё и Швеция. К тому же Польша и Литва, в соответствии с договорённостями с ЕС, обязались закрыть свои устаревшие тепловые станции. Новые же, в соответствии с Парижским соглашением, энергокомпании строить не могут. Это ещё больше обострит дефицит энергомощностей в регионе.

Да, строительство приостановлено, однако не прекращено. На то, что оно будет продолжено, указывает строительство ЛЭП для станции: 170 км в текущем году.

Итого разрыв БРЭЛЛ, затеянный Прибалтикой с подачи ЕС, — это, безусловно, негатив, радоваться тут нечему. Единственная возможность извлечь из него пользу — закрепиться в энергобалансе Европы. В нём грядут серьёзные перемены, и, по счастью, они совпадают с заявленной датой «отчаливания» Прибалтики.

Сегодня против поставок энергии белорусской и российской атомных станций в Европу горячо выступает Литва. Этим летом был даже принят весьма знаковый закон о запрете экспорта энергии из РБ, а также её импорта в третьи страны. Об импорте тут совсем неспроста. Дело в том, что энергомосты работают в обе стороны. От LitPolLink можно запитать Польшу, от NordBalt — Швецию и т. д. Но это сегодня. Посмотрим, что скажет на это ЕС. Германия и Швеция начнут «тушить» АЭС, а Польша с Литвой — тепловую генерацию.

Вторая перспективная задача союзной энергетики — энергосистема ЕАЭС. Во многом она уже существует — тот самый Энергетический Совет СНГ. Энергосистемы среднеазиатских республик до сих пор синхронизированы с российской через Казахстан. Кроме того, имеются и новые наработки — проекты России с республиками (вроде наведения энергомостов с Ираном через Армению).

Однако основным проектом могло бы стать создание среднеазиатского энергокольца (ОЭС ЦА), вернее, его восстановление.

Источник: geoenergetics.ru

Делать это необходимо сразу по ряду причин: глубокая связь энергетических и водных проблем в регионе, экспансия китайского капитала в энергетику Средней Азии и попытки такой экспансии американского капитала в энергетику Армении. К тому же именно Средняя Азия может стать потребителем ветроэнергетического дивизиона «Росатома», а строителям из Беларуси стоит присмотреться к программе строительства малых ГЭС в Кыргызстане, работы там хватит надолго. Собственно, о таких планах (строить энергетические объекты за рубежом) в Беларуси уже заявили, но в партнёрах у них пока китайские компании.

Иными словами, какое бы направление работы мы ни брали (северное или южное), логика работы союзной энергетики будет одинакова — восстановление позиций, утерянных в постсоветский период, и наращивание экспортного потенциала.